Версия для слабовидящих
Администрация Аксайского городского поселения - Аксай - история и современность

Аксайское городское поселение

Официальный информационный портал
Вторник, 02 Февраль 2016 13:03

Аксай - история и современность

 

История

Аксай - история и современность

С чего начинается исто­рия? С одной стороны, с ми­фов, преданий, сказок, летопи­сей, с другой — с лопаты архе­олога, вскрывающей в земле культурные пласты...

Не навязывая читателю свое собственное мнение, все же проедем, проскачем по запылен­ным древнейшим фолиантам, туда, за темную грань горизон­та, которая называется истори­ей, с каждым приближением все более отдаляющаяся от нас. Придерживаться будем выска­зывания «отца истории» Геродо­та (484- 425 г. до н.э.): «Я обя­зан передавать все то, что мне рассказывали, но верить всему не обязан, и это пусть относится ко всему моему труду».

 Считается, что на земле нет такого региона, как Нижний Дон, где бы было сосредоточе­но такое огромное количество исторических памятников прак­тически всех древнейших веков.

 И хотя древнейшие следы человека в нашем регионе иногда датируются 25, а то и 40 тысячелетием до н.э., принято считать, что лишь в 7 тысячелетии в нижнем течении Дона появляются первые долговре­менные поселения с оседлым населением, значительно отли­чающиеся от остальных палео­литических и неолитических стоянок. Это отличие позволи­ло выделить их в особую груп­пу поселений, отнесенных к так называемой Ракушечноярской культуре. А неподалеку вскоре обосновывается на­селение с ни с чем не сравнимой культурой, полу­чившей название Кобяковской по имени самого крупного неолитического городища Северного При­азовья, расположенного на юго-западной окраине города Аксая.

Первые сведения о находках, относящихся к эпохе палеолита, были представлены А.А. Милле­ром в Записках Императорского Русского Обще­ства за 1869 год. «...В балке Кобяковой, образо­вавшейся раньше протяжения леса, кремневые ору­дия были найдены в слоях с зубами носорога». Про­фессор Б.В. Лунин в своей работе «Кобяковское городище» писал: «Производство больших и систематических рас­копок Кобяковского городища началось после того, как разведкой этой же экспедиции в 1923 году (экспеди­ция А.А. Миллера — В.Л.) была обнаружена необы­чайная мощность культурных слоев Кобяковского го­родища, обратившая на себя внимание исследовате­лей. В общей сложности высота культурного разреза городища равна восьми метрам, с некоторым колеба­нием в большую сторону... Итоги же работ 1923-24 и 25 г.г. говорят о том, что изучение отдельных куль­турных слоев городища с достаточной обоснованнос­тью позволяет считать Кобяковское городище первым и пока единственным в своем роде. Подобного го­родища не встречалось на территории нашей страны. Найденные в нем памятники остаются пока несколько загадочными, поскольку они являют собой отложения какой-то почти неведомой науке культуры и совершенно новой в пределах юго-востока России и Предкавказья... Дальнейшее, более широкое и глубокое изучение первого древней­шего слоя Кобяковского городи­ща представляет собой особый интерес.    

Продолжение раскопа должно будет накопить боль­шее количество фактов, подоб­ных изложенным, и есть веро­ятия думать, что все это может привести к открытию совер­шенно новой и оригинальной культуры». 

Так вот, древнейший куль­турный слой (Кобяково-1), об­наруженный здесь, несмотря на ярко выраженную самобытность, весьма схож с культурой Винча, от­крытой еще в 1908 году на сер­бских берегах Дуная Радивое Пешичем. В последнее время появилась теория, по которой культура дунайских «жилых холмов» является одной из древнейших, если не самой древней на земле, и что все ве­ликие цивилизации древности, включая шумерскую, были со­зданы винчанскими мигранта­ми. Стало быть, не исключе­но, что какая-то часть «пра­родителей» современной человеческой цивилизации проживала и в устье реки Аксай. С другой стороны необычайную популярность в последнее время приобретает теория донской прародины современной человеческой цивилизации. Основанием для этого служат не только данные археологии (с. Костенки), но и исследования в области генетики, проводимые Брайаном Саксом, который помещает древнейшую прародину современного человечества, вовсе не на берега Дуная, а в низовья Дона. То есть туда, где когда-то зародилась и пышно расцвела удивительная и неповторимая археологическая культура, под названием Кобяковская. К сожалению, нам неизвестны какие-либо другие названия этой культуры. И даже знаменитый Мазуринский летописец относительно событий 2373 года от сотворения мира, (3135 год до н.э.), упоминающий, что «и де же Дон впадае в поля широки», стоял «Великий» град, не приводит названия этого града. Однако, опираясь на данные археологии мы можем предположить, что на роль этого града может претендовать лишь Кобяково городище, как самое крупное из всех известных науке городищ располагавшихся в те времена на берегах Дона. (Б.В.Лунин)  А коль так, то и история Аксая, от первого, пускай, даже косвенного письменного упоминания, насчитывает более 5000 лет.      

Второе культурное наслоение приводит нас уже к индоевро­пейцам (ариям).      

Относительно этого поселения Б.В. Лунин писал:

«Следующее, второе, наслоение представляет собой остатки уже несрав­ненно более развитой культуры. Вместе с тем, оно говорит и за то, что культура эта тесно связана с культурой предше­ствующего ей слоя... 

Что самое главное, это несомненная принадлежность второго слоя уже к эпо­хе существования металлов, к тому вре­мени, когда металл еще не окончательно вытеснил орудия и другие изделия из кам­ня. Наряду с этим бросается в глаза, что в находимых следах употребления метал­ла обнаруживается присутствие исключи­тельно меди. Эти же следы употребления меди показывают, что население данного слоя обладало местной металлургией, доказательством чего служит находка пла­вильной чаши. В результате изучения вто­рого слоя представляется возможным сказать с уверенностью, что до сего вре­мени в Крае не было известно еще ни од­ного поселения, тождественного остаткам поселения второго слоя». 

Во все исторические периоды Кобяковское городище занимало доминирую­щее положение не только в пределах Се­верного Приазовья, но и на более обшир­ных территориях. Не был исключением из правил и завершающий этап культуры Кобяково-2, который можно отождествить с легендарным Сибарисом, упомянутым Диодором Сицилийским («Историческая библиотека», IV, 48). А древнейшим из исторических личностей, по ряду признаков связанной с историей  Кобякова городища может считаться царь Ээт (XIIIв. до н.э.). Даже по площади поселения в данный исторический период Кобяковское городище (Сибарис), почти в три раза превосходило троянский Илион, воспетый Го­мером, а потому нет ничего удивительного в том, что в это время появляются письменные упомина­ния не только о нем, но и о народе казаки (Библиотека Мурсилиса II). В своем «Сказании о земле Русской», замечательный русский писатель и государственный деятель, А.Д. Нечволодов, называл Ахилла патриархом российского казачества, а не менее замечательный украинский поэт И.П. Котляревский, писал: «Эней был парубок бедовый, и хлопец хоть куда казак». О том, что казаки принимали самое активное участие в троянской войне, свидетельствует в своей «Истории казачества» (1915 г.), замечательный донской  историк Е.П. Савельев. Немыми свидетелями этого, служат и сокровища скифов найденные в дельте Дона, на которых троянцы изображены в традиционных для казаков шароварах, кафтанах и шапках. 

Более того, во многих вариантах русских вед, ар­хаических греческих мифов, преданий, поверий и легенд других народов Нижний Дон вообще, а потому и Кобяковское городище (Сибарис), как его политический и культурный центр в частности прямо или косвенно связываются с имена­ми таких легендарных и мифологических героев, как Арий, Рус, Мосх, Заратустра, Геракл, Ехидна, Ар-Аксай, Ясон, Фрикс, Медея, Ахилл, Одиссей, Эней, Кол-Аксай и многие другие. 

Так, по одному из вариантов греческих мифов, в жестоком сражении от руки Геракла пал леген­дарный донской царь Ар-Аксай (в некоторых ми­фах Ар-Аксай (Аракс) назван божеством реки Дон). После этого Геракл (Таргитай, Зевс, Перун…) взял в жены дочь свергнутого монарха, известную под именем Ехидна (Ора, Рось…), которая родила ему трех сыновей: Арп-Аксая (Арпоксай), Лип-Аксая (Липоксай) и Кол-Аксая (Колаксай), (Скиф, Гелон и Агафирс). От Кол-Аксая (Колакса) берут свое начало царские скифы*. (По мнению многих ученых (В.Д. Гладкий, «Древний мир»), слово «аксай» в именах древних донских царей означает принадлежность к царскому роду.)­

 

Фалары - украшения конской упряжи. /-// век н.э. Золото, гипс, бронза. Кобяковский некрополь     

Таким вот образом, кобяковцы, автохтоны нижнего Дона породнились с пришлыми племенами скифов. По другой версии, под натиском воинственных скифов кобяковцы покинули свой город без боя и ушли сна­чала на левый берег Дона, а затем еще дальше на юг, вплоть до Колхиды и Синопа. Как бы там ни было на самом деле, но к моменту появления на Нижнем Дону скифов жизнь в устье Аксая замирает, чтобы затем однажды возродиться в своем былом могуществе.    

И хотя, архаические кобяковцы исчезли как самостоятельный этнос, но их традиции и память восприняли племена сармато-алан, среди которых доминирующие положение в низовьях Дона занимали Акса-меоты (аксаматы, эксоматы, иксаматы и т.д.). Примерно в III веке до нашей эры, акса-меоты перешли границу Европы и Азии, и заселив древнее Кобяковское городище выстроили новый город получивший название Аксаполь (Эксополь). По альтернативной версии, город был назван Наварисом, якобы в честь древнего Сибариса. Гипотетическими основателями нового города могут считаться Медосак и Амага.

 Уже к началу на­шей эры, Аксаполь (что означает город аксов) превра­щается в один из крупнейших городов Во­сточной Европы вообще и Причерноморья в частности. Тогда же он впервые появляется на карте Птолемея под именем Эксаполь. Наряду с этим Аксополь был «закрытым» городом, ибо сарматы и ала­ны, как и их предшественники, не пускали чужеземцев выше донского устья, установив границу их пребывания торжищем Танаиса. Однако нашел­ся человек, который в середи­не I века н.э. прибыл в Аксополь с проповедью слова Божьего. Это был апостол Андрей Пер­возванный. Здесь по устано­вившейся традиции он постро­ил пещерный храм (возможно тот, который был раскопан в 1925 году, В.Миллером), освятил Аксайские холмы, а на вершине главного из них воздвиг большой камен­ный крест (раскопан в 1953 году, Скриповым) и постепенно обратил донских алан в веру Христову. С этого момента Аксополь (Ак- сай), в силу своего административно политического положения, стал первым, а потому и древнейшим христианским городом России. (С. Ляшевский, «История христианства в Земле Русской»)  

Прибытие Апостола Андрея, в Аксаполь не было случайностью. По многим признакам это был главнейший пункт его миссионерской деятельности. Всё дело в том, что в апостольские времена доминирующую роль в низовьях Дона стал играть племенной союз росов, известных в анналах истории под именами: росаланов, роксаланов, росамонов, росов, рси, аорсов и т.д. Именно в это время империя росов достигает пика своего могущества и становится главнейшим противовесом гигемонии Рима, с которым налаживаются тесные дипломатические, а вслед за ними и военно-политические связи. Царь росов Эвнон (I в. н.э.) выступает не только в качестве военного союзника Рима, но в качестве усмирителя гордости римского императора Клавдия, в его конфликте с Боспорским царём Митридатом. А царь Гатал (II в. н.э.) подписывает знаменитые дипломатические договоры со всеми владыками Азии и тем самым узаконивает свой государственный статус.  

Побывал Андрей Перво­званный и во всех остальных селениях Нижнего Дона, включая Танаис, который в то время был торговыми ворота­ми Росаланской империи, где кроме алан росов проживала и значительная боспорская диаспо­ра. Боспорские греки контролировали львиную долю торгового оборота в Северном Приазовье, вытес­нив из этой сферы всех своих конкурентов, вклю­чая и могущественных римлян. Во II и первой половине III веков город достиг своего расцвета, недаром античный географ Страбон называет его самым большим после Пантикапея (Керчь) «торжищем», где заключались торговые сделки между «варварами» — кочевника­ми и боспорскими греками. В середине III века Та­наис был разрушен племенами готского союза и больше ста лет лежал в развалинах. В конце IV века жизнь в городе возобновилась, но ненадолго... В V веке он перестает существовать. Замирает жизнь и на Кобяковских холмах.                

Перелистаем, читатель, еще раз стра­ницы истории. Итак, до III-IV века н.э. ски­фы и савроматы поделили области прожи­вания в районе Азовского моря. К северо- востоку от реки Танаис проживали сарма­ты, а к западу — скифы, что не мешало кон­тактировать обоим как в области торговли так и в военных действиях. В конце III — начале IV века н.э. сначала готы, а затем полчища гуннов опустошительным «кат­ком» прошли по этим землям, стерев с ис­торической арены обе народности, раство­рившиеся и смешавшиеся среди других пле­мен, но скорее всего влившиеся в другое «смесевое» образование, археологическим эквивалентом которого является салтово-маяцкая культура. Вплоть до VII века устье Дона пребывало в запустении. К началу VIII века в Подонье возникает мо­гущественная империя того времени, поиме­нованная в различных источниках Русколанью, Русским каганатом, Страной Руссов, Русской землей, Донской, Азовской или Причерноморской Русью*". Для всего мира Подонье становится Великой Стра­ной городов, или Гардарикой. На сегодняшний день археологами собраны материалы по нескольким сотням белокаменных городов Гардарики, располагавшихся на берегах Дона и Донца. Эти го­рода не сохранились, известно лишь, что недалеко от устья Дона на правом его берегу, то есть там, где на про­тяжении многих тысячелетий располагались столицы предшествующих народов Подонья, фигурирует город Русийя. Араб­ский историк Ал-Идриси пишет о большой реке (Русийа), текущей к городу Русия с гор Кукайя. В упомянутую реку впадает шесть больших рек, истоки которых нахо­дятся в горах Кукайя. Что касается ал-Хорезми (780-847г.), то он на месте Аксая располагает город Аксум. Как бы там ни было, но в раннем средневековье по данным археологических раскопок, Кобяковские холмы были заселены, притом народом не только славянского корня, но христианского вероисповедания.   

После трагической гибели этой Русской земли, случившей­ся в середине IX века, матерью горо­дов русских становится Киев, а на Дону вновь воцаряется запустение. Однако половцам (кипчакам), в которых неко­торые историки видят никого иного как казаков (кайсаков), удается восстановить часть поселений, в том числе и Русию, которая, по одному из преданий, обрела статус стольного града хана Кобяка, отчего и стала име­новаться впоследствии Кобяковым городищем. В XIII веке на смену половцам пришли МОНГОлы, при которых жизнь в донских поселениях хотя и не процветала, но и не угасала. Боле того, есть все основания утверждать, что на месте Аксая, к началу XVI вновь обустроился крупный и процветающий город, под названием Акас (Ahas). Положение его было столь благополучно, что вошла в обычай поговорка, «имей только огонь и соль, всё остальное ты найдёшь в Акасе». В это время Акас (Ahas), упомянутый в 1517 году, в «Записках о Московии», Сигизмунда Гербенштейна, появляется на большинстве европейских карт, хотя многие картографы (Меркатор, Гордий и др.) по прежнему именуют его Аксаполем.  И только «железный хромец» Тамерлан огнем и мечем прошел по донскому краю. Но и его усилия оказались тщетны. Не смогли потеснить донцов ни крымские татары, ни пришедшие им на смену турки. В XVI веке на месте Кобяковского городища возникает очередной стольный град под названием Ieboc («Стыдное имя»), или Атаманский Город, жители которого называли себя – казаками. Однако «казаковавший» в Атаманском Городе, в 1602-1604 годах, будущий генерал губернатор Новой Англии, Джон Смит, в своих мемуарах по-прежнему, в силу многовековой традиции, именует его Аксаполем. Что же касается официальных документов Московии и Европы, то все они свидетельствуют нам о том, что древнейшей столицей донского казачества был Атаманский Город, располагавшийся на месте современного Аксая. Но об этом в следующем разделе.     

Нет ни одной народности на земле, вызывавшей столько споров о своем происхождении, как казачество. В задачу данной книги не входит анализ различ­ных суждений на данный счет, однако основные версии мы приведем. Во многих источни­ках приводятся ссылки на пер­вое упоминание о казаках, из­ложенное византийским импе­ратором Константином Багря­нородным в книге «О народах» (949 год), где начало казаков выводится от имени «славного победителя татар Косака». Однако, новейшие исследования позволяют говорить о том, что этноним казак был известен почти за 1500 лет до Константина Багрянородного. После того, как П.Грозному удалось выполнить дешифровку хеттской клинописи на свет появились многочисленные упоминания народа касаки (каски), которых органически можно отождествить с царскими скифами (кайсаками) Плина и Сколопита.         

Есть ещё множество других теорий и версий, но ни одна из них не даёт слову казак, смыслового наполнения. Исключение составляет версия А. Лудова, по которой слово казак выводится от самоназвания царских скифов, упомянутых в «Истории» Геродота под именем скифов басилеев, обитавших на берегах Дона. Сами себя скифы именовали сака, а принадлежность к царской титулатуре обозначалась словом кай. Отсюда и произошло слово кай-саки (казаки), что в точности соответствует имени царских скифов Геродота, их нраву, обычаям и историческому предназначению. Данная версия передаёт не только историографическое содержание слова казак, но и его духовное, ментальное и сакральное наполнение. Ярким доказательством данного предположения служит необычайная древность этнонима казак, плотно привязанная к местам обитания царских скифов. Не меньший интерес вызывает и древность казачьего герба, оленя пронзённого стрелой. Тотемом скифов был олень. И именно лань с золотыми рогами, «не желающая быть мишенью для вражеских стрел», появляется перед скифскими ратями в «Гиперборейском триумфе» Помпея Трога (I  в. н.э.). По другой версии, лань казачьего герба напрямую связана со скифо киммерийским конфликтом, а через него и с сакральным образом пронзённой стрелой Киринейской лани. Как бы там ни было, но родство скифов и казаков, вполне естественно и очевидно.     

Верховная власть у скифов принадлежала народному собранию (у казаков — Круг), а правили вожди (атаманы) и совет старейшин. Скифы, через сколотов-склавов, считаются предками славян-россов. Арабы и по сей день называют славян сака-либа. Золотые скифские изделия со «звериным стилем» и множественные курганы обнаружены на громадном пространстве от Британии до Алтая. Кстати, родственные скифам сарматы впервые ввели у себя длинное копье и увеличенный меч (прообраз сабли), позволявший рубиться с седла. Появляются у них и металлические стремена, связанные подпругами седла. Поклонялись они Великой Богоматери, защитнице данной местности. Аналогично почитание в среде казаков Пресвятой Богородицы. Так что имеются в настоящее время все основания вести происхождение казаков от скифо-сарматского корня, причем последующие века не растворили эту народность в других этносах, хотя явных свидетельств этому не­достаточно. Если казаков можно отнести к царским скифам (низовые казаки) и скифам кочевникам (казаки верховые), то славяне отожествляются многими историками со скифами-сколотами (пахарями), тер­риториально располагавшимися западнее царских скифов и говорившими на архаичном славянском языке. Слово «сколот» можно трактовать как «со­бравшиеся в Круг», от «коло», означавшее солнце, круг. Отсюда корни и новгородцев со своим Вече и народным правлением. Арийский след в казачестве усматривает и Н.К. Рерих, отмечая поразительное сходство казачьих и раскольничьих сказаний о Бе­ловодье с восточными свидетельствами о священ­ной стране Шамбале, сделав вывод, что «в песнях казаков и сектантов сказывались целые сан­скритские песнопения, хотя и в искаженном виде».   

К IX веку относится упоминание о стране Казахия, располагавшейся в западной части Северного Кав­каза, Прикубанье, на части Черноморского и Азов­ского побережий. В византийских и русских летописях народы этой страны известны под названием касоги», у восточных авторов - «касахи», «кашаки». «За царством алан находится народ, называе­мый кашак, живущий между горой Кабк и Румским (Черным) морем. Народ этот исповедует веру магов (огнепоклонничество). Среди племен тех мест нет народа более изысканной наружности, с более чистыми лицами, нет более красивых мужчин и прекрасных женщин, более стройных, более тонких в поясе, с более выпуклой линией бедер и ягодиц. Ала­ны более сильны, чем кашаки... Причина их слабо­сти, по сравнению с аланами, в том, что они не до­пускают поставить над собой царя, который объединил бы их. В таком случае ни аланы, ни какой другой народ не смогли бы их покорить», - пишет один арабский историк. Монах Епифаний писал на рубеже VIII-XI веков, что апо­стол Андрей Первозванный проповедовал христианство «косогдианам», отметив, что они «...люди кроткие и доступ­ные вере; они с радостью при­няли слово проповеди».       

В 945 году киевский князь Святослав прошел огнем и ме­чом по землям между Волгой и Доном и, как позже Петр I, «прорубил окно» для Руси в Азовское и Каспийское моря, сокрушив хазарский каганат. 

Византийцы до X века н.э. упорно называли Северное Причерноморье Скифией, что дает основание предполагать, что народ скифы в том или ином виде оставался в этих ме­стах. Никита Пафлагонянин в это время указывает на «злоубийственный народ скифский, называемый русы».* А история России, написанная Иваном Лызловым в XVII в. (до приглашения на русскую службу немецких «академиков»), называлась «История скифская».       

В X - XI веках по донским степям кочуют разноимённые племена, впоследствии объединённые половцами «рекше команы», став­шими основной силой в степи в домонгольский пери­од. Среди этого семиплеменнного союза выделялись кипчаки, в которых без особого труда можно узреть никого иного как казаков. Следует лишь усмотреть в слове кипчаки (у грузин - кивсаки), две составляющих, это саки (т.е. скифы) и кай, кий (т.е. царские). Первый корень, кип, кив не должен нас смущать, так как в индоиранских языках кий, кай, кей и кив, означают одно и тоже, т.е. царскую титулатуру. Достаточно вспомнить Кия и Киев.             

Степь была для кипчаков кор­милицей с определенными мар­шрутами кочевий, летовками и зимниками. Рядом со стойби­щами возникали курганные за­хоронения. Здесь же и вдоль степных дорог и кочевых мар­шрутов воздвигали они своих таинственных баб, то ли идолов-святилищ, толи указателей (воды, ориентиров и др.). Растущие с каждым годом стада требовали новых пастбищ, что приво­дило к междоусобным войнам, захвату новых зе­мель. «Биллиардный принцип» привел к началу очередного переселения, а вернее вытеснения народов друг другом. К концу XI века процесс консолидации половец­ких орд (от слова - род), кочевавших на Донце и в Приазовье, за­кончился. Земли были строго распределены между несколькими ордами (родами). Мелкие подразделения, объе­диненные по родственным связям, именовались ку­ренями, отсюда общий дом у казаков стал имено­ваться курень. К именам глав родов стало добав­ляться окончание «кан (хан)»: Тугоркан, Шарукан. Низшая часть кочевого общества именовалась «че­лядь» и «колодники» (военнопленные). Главы боль­ших семей назывались «кошевыми». Глав союзов племен (орд) русские именовали «великими князь­ями», а половцы «каанами» (ханами ханов). Рус­ские былины описывают некоторых половцев, как заклятых врагов земли русской. Это хан Боняк (Буняка Шелудивый), Тугоркан (Тугарин Змеевич).     

Во многом к конфликтам приводило коварство русских князей, завлекавших и убивавших пред­водителей половцев, что неизбежно вело к ответным мерам. И хотя традиционные версии русской истории рисуют нам картину напряжённых отношений между русскими и половцами, на самом деле всё было чуть ли не наоборот, чему свидетельствуют исследования русско-половецких отношений академика В.А.Гордлевского. К XII веку, посредством матримониальных связей практически вся руско-половецкая элита находилась в родственных связях. Половцы охотно принимали православие, участвовали в европейских войнах Руси. А русские князья в свою очередь воевали на Кавказе и на Каспии. В Саксине базировался русский военный флот, а на рынках половецких городов, господствовали русские купцы. Что касается междоусобиц, то это было всего лишь своеобразной «традицией» того времени.      

Сле­дует сказать, что в те времена, в среде половцев, всё ещё существовал «институт амазонок». Одна из них, в рус­ских былинах, даже пленила «неслабого мужика» Добрыню Никитича, который встретил «поляницу» в чистом поле, на добром коне. Та просто выдернула бога­тыря из седла и сунула в кожаный мешок, притороченный к седлу. Позже под уг­розой позорной смерти («на долонь кла­ду, другой прижму и в овсяный блин да его сделаю») принудительно женила от­важного русича на себе. Правда, прежде она перешла в «веру православную».    

Но вернемся на Дон.

...Давно это было. По степям Прикумья кочевал ногайский князь Иштерек. Была у него дочь Султанет. Сильно хво­рала Султанет. Иштерек звал лекарей, знахарей, обещал отдать табуны лошадей и овец за спасение любимой дочери, но никто не мог ее вылечить. Однажды странствующий старик посоветовал Иштереку отвезти дочь на Дон: «Там есть ключ Ак-су (белая, живая вода). Напои ее той водой». 

Быстро собрался Иштерек. Он пере­двигался по бескрайним степям, перехо­дил реки. Спешил. Вокруг безлюдье. Только ковыли шумят, да дикие птицы и звери встречаются на пути. Не у кого спросить, где же ключ. Единственный встретившийся путникам старец расска­зал, где бьет Ак-су. «То владение воль­ных людей-казаков. Атаманом у них Сары-Азман, значит рыжий человек», - сказал старик. 

Встретился, наконец, Иштерек с вольными людьми. Сары-Азман друже­любно принял ногайцев и довел до живо­го ключа. «Сколько больных ни прихо­дило к нему, все стали здоровыми», - ска­зал атаман. Наклонилась к ключу Сул­танет и припала к нему губами. Напилась целебной воды и сразу почувствовала, что сил прибавилось, боль в груди исчезла.

Порозовела Султанет, а красоты она была необыкновенной. Полюбил ее Сары-Азман. Послал своих товарищей к отцу Султанет с просьбой выдать дочь за него замуж. Не захотел Иштерек остав­лять дочь в незнакомых местах и откло­нил предложение Сары-Азмана. 

Султанет тоже полюбила казачьего атамана и твердо решила стать его женой, даже без согласия отца. Наступила ночь. Она незаметно вышла из шатра, осторож­но прошла мимо дремавшей стражи. В глубокой Кобяковской балке ждал ее Сары-Азман. 

Хватился дочери Иштерек, органи­зовал погоню. Долго разыскивал он дочь по окрестным местам. Вдруг на полном скаку сорвался конь с крутого каменис­того обрыва и разбился вместе с седоком. Тогда все ногайцы перешли под правле­ние Сары-Азмана. С тех пор место, где было становище Иштерека, стали назы­вать Кизи-Тиринга, что значит пропав­шая девушка. А поселение, расположив­шееся возле ключа Ак-су, нарекли Акса- ем». Так гласит легенда. В длинном пе­речне казачьих атаманов имя Сары-Аз­мана стоит на первом месте. Он постро­ил ряд городков по Дону, наладил орга­низацию будущего «войска» и, видимо, первым ввел «казачий Круг». 

Собственно о донских казаках упо­минается в первый раз в 1549 году.* На большом пространстве от Во­ронежа до Причерноморья, именуемом Диким по­лем, в те времена бродили разные «лихие» люди. Московские государи, укреплявшие свои связи с турками, делали раз­личные соглашения «об учреж­дении этапов для препровож­дения своих посланников». В 1538 году царь Иоанн Васильевич на жалобу ногайского владельца Кельмагмеда, будто казаки городецкие причиняют разорения подданным его, отвечал: «На поле ходят казаки многие: казанцы, азовцы, крымцы и иные баловни казаки». В октябре 1549 года ногайский князь Юзуф пишет Ивану Грозному уже «конкретнее». «Холопи твои, некто Сары-Азман словет, на Дону в трех и в четырех местах городы поделали... да на­ших послов... и людей стерегут, да разбивают...» Итак, в XV веке на берегах Дона появляется «но­вая воинственная республика», составленная, как говорил Карамзин, из людей, говорящих на русском языке, исповедовавших православную веру, «а в лице своем представляющих смесь европейских с азиатскими чертами».    

С Сары-Азмана казаки уже стано­вятся «донскими» и начинают служить русскому царю. В 1551 году турецкий султан жаловался ногайскому князю Исмаилу: «Русского царя Ивана лета пришли, рука его над басурманы высока, уж и мне от него оби­да великая, поле все, да и реки у меня поотымал, всю волю в Азове: казаки его с Азова оброк емлют и воды из Дону пить не дадут... Да ты же бы, Исмаил мирза, пособил моему городу Азову от царя Ивана казаков». С этого времени почти всякому послу, ехавшему в Царьград, в Крым или Ногаи, «который только ка­сался в пути поселений казачьих, поручалось уверять казаков в царской к ним милости, в жалованьи и тре­бовать за то усердной службы для России». И усерд­ная служба началась. Участвовали они в покорении Астрахани, не давали спокойно спать татарскому Кры­му, турецкому Азову, принимали участие в войне с Ли­вонией, брали Казань. Донской атаман Ермак Тимо­феевич в 1582-85 годах «положил» к ногам Ивана Сибирское ханство, но сам нелепо погиб в урочище Перекоп на берегу Иртыша, когда его уснувшая дружина была атакована татарами под предводительством хана Кучума. 

«От звука мечей и стона умирающих воинов Ер­мак пробудился, но спасения не было; он побежал от шатра, достиг берега, прыгнул в лодку, но, имея на себе тяжелую броню - дар царя, сделал этот роковой пры­жок столь неудачно, что ступил только на край лодки, лодка покачнулась, и наш герой был поглощен бурны­ми волнами Иртыша»*. Из 50 человек спасся только один. От остатков Ермаковской дружины образова­лись впоследствии «донские филиалы» под названи­ем уральских и терских казаков. 

Но постоянным противником казаков были крым­ские татары и турки. Война с ними длилась долго и с переменным успехом. К этому времени донские каза­ки подразделились на низовых и верховых. Причем низовые казаки считались более «коренными» и были более отважными. В нижних юртах находилось и глав­ное управление донских казаков. От устья реки Хопра вниз по Дону до реки Аксай, на протя­жении 800 верст, в конце XVI века имелось 30 городков и зи­мовищ казаков. Если первые имели жилища постоянные, сам городок был обнесен двойным палисадником, внутри набитым землей, то зимовища (аналог запорожских зимников), представляли собой сельскую округу населённую главным образом теми, кто по каким, либо причинам отошёл от ратной службы.           

Самым нижним и самым главным из го­родков на Дону в тот период был Атаманский, он же Ебок, Бодок, Самый Нижний, Раздоры, Нижние Раздоры, Кобяковой казны, Стыдное имя и т.д., находившийся на месте современного Аксая. (В.И.Вареник) 

Самый ранний из известных на сегодня перечней донских казачьих городков, обнаруженный А.А.Зиминым в Собрании Московской духовной академии и опубликованный в 1959 г., носит заглавие «Роспись от Воронежа Доном-рекою до Азова до Чёрного моря, сколько верст и казачьих городков и сколько по Дону всех казаков, кои живут в городкех». Документ этот датируется концом XVI в. – очевидно, 1593 г. [Королёв, 1993, с. 240-246 ]. 

Третьим снизу поселением роспись показывает Черкасский городок, предпоследним, в 3 верстах ниже Черкасского, Монастырский городок, и самым нижним, в 5 верстах от Монастырского (и, следовательно, в 8 верстах от Черкасского), городок со странным названием «Стыдное Имя». О нём даётся следующая информация: «Казачьи городки судимы все тут, и атаман и есаул, и дьяки тут бывают. От Стыдново до Азова 50 вёрст Доном-рекою, а степью 25 вёрст». О Монастырском сказано, что в нём «съезжаются казаки изо всех городков, часовня тут, попов по 10 и больше и дьяконы. А съехався, живут до Петрова дни (29 июня), потом разъезжаются по городком» [Зимин, 1959, с. 229]. 

Следовательно, во время составления росписи центром Войска Донского являлся городок Стыдное Имя – там находилась войсковая администрация во главе с войсковым атаманом и рассматривались дела городков. Вместе с тем Монастырский представлял собой церковный центр Войска и место сбора казаков. Войсковые круги, однако, проводились не в Монастырском, а в Стыдном Имени, поскольку дела городков мог разбирать только высший орган казачьей власти. Таким образом, источник обрисовал контуры известного в донской истории «Главного войска», которое объединяло несколько городков, располагавшихся поблизости друг от друга, главный из которых располагался на месте современного Аксая. 

В «Книге о посольских делах, или О Державе великих государей московских», примерно 1594 г. указаны те же три нижних городка, но два последних даны с другими названиями: «Черкаской, Нижней городок, Самой нижней последней от Азова в 20 верстах» [Архив РОМК, III, л. 348]. 

То есть, Самый Нижний городок помещен на том порядковом месте, на котором в предыдущей росписи стояло Стыдное Имя. 

На картах голландцев Гесселя Герритса (1614 г.) и Исаака Массы (1633 г.) отражавших, ситуацию 1598-1605 гг., а также в произведениях других западноевропейских картографов, опять появляются новые названия самых нижних казачьих городков: на месте Монастырского стоит Красный Яр, а на месте Стыдного Имени (Самого Нижнего) – Атаманский городок  («Ieboc vel Atamanskoi Gorod»). Абсолютное большинство донских историков не сомневались в том, что Атаманский город, который в форме оскорбительного назидания туркам именовался стыдным именем, располагался если не на самом Кобяковом городище, то во всяком случае вблизи его, т.е. на территории современного Аксая. 

И.Ф.Быкадоров считал, что Атаманский городок являлся одним из городков атамана Сары-Азмана, упоминаемых в документе 1549 г., и был разрушен во время Астраханского похода турок 1569 г. Тем не менее по свидетельству Х.И.Попова, Атаманский городок существовал и в начале 1570-х гг. и располагался при впадении Аксая в Дон, у Кобякова городища [Попов, 1907, с. 39, 46], как то следует из заметок русского посла И.П. Новосильцева, ездившего в 1570 г. по Дону в Турцию и обратно. Как бы то ни было, а к началу XVII, века на месте современного Аксая находился главный город казаков именуемый Атаманским по месту нахождения атамана и Главного войска, или Ебком, по его роли во взаимоотношениях с турками, а так же Аксополем, в воспоминаниях Джона Смита, согласно исторической традиции. Но XVII век заставил на время забыть об исторических традициях, так как в истории казачества начался самый драматичный период. Вначале казаки оказались втянуты в Великую смуту и долго не могли определиться со своими приверженностями. Однако в решающий момент, именно казаки положили конец распрям и противостоянию. Во многом благодаря им на царство был избран Михаил Фёдорович Романов. А ситуация с избранием русского царя, развивалась следующим образом:       

«Бояре тянули время на соборе, стремясь решить вопрос о царе „втаи“ от казаков и дожидаясь их выезда из Москвы. Но те не только не уезжали, но вели себя активней. Однажды, посоветовавшись „всем казацким воинством“, они послали до пятисот человек к крутицкому митрополиту. Насильно, выломав ворота, ворвались к нему во двор и „грубными словесами“ потребовали: „Дай нам, митрополит, царя государя на Россию, кому нам поклонитися и служити и у ково жалования просити, до чево на гладною смертию измирати!“» 

Перепуганный митрополит убежал к боярам. Спешно созвали всех на собор. Казацкие атаманы повторили свое требование. Бояре представили им список из восьми бояр — самых, по их мнению, достойных кандидатов. В списке не значилась фамилия Романова! Тогда выступил один из казацких атаманов: 

 «Князи и боляра и все московские вельможи! Не по Божии воли, но по самовластию и по своей воле вы избираете самодержавного. Но по Божии воли и по благословению… великого князя Федора Иоанновича всея Руси при блаженной его памяти, кому он, государь, благослови посох свой царской и державствовать на России князю Федору Никитичу Романову. И тот ныне в Литве полонен. И от благодобраго корене и отрасль добрая и честь — сын его князь Михайло Федорович. Да подобает по Божии воли на царствующем граде Москве и всея Русии да будет царь государь и великий князь Михайло Федорович всея Руси…» (Романовы, Исторические портреты, под ред. Е. В. Леоновой)  

Таким вот образом, взошёл на царский трон, князь Михаил Фёдорович Романов. Современники так отзывались об этом событии:    

10 февраля 1613 года в Новгород прибыли два купца, сообщившие следующее: «Русские казаки, которые в Москве, пожелали в великие князья боярина по имени князь Михаил Федорович Романов. Но бояре были совершенно против этого и отклонили это на Соборе, который недавно был созван в Москве». (Л. В. Черепнин)    

А вот свидетельство крестьянина Фёдора Бобыркина, тоже прибывшего в Новгород, датированное 16 июля 1613 — через пять дней после коронации: «Московские простые люди и казаки по собственному желанию и без общего согласия других земских чинов выбрали великим князем Фёдорова сына, Михаила Фёдоровича Романова, который теперь в Москве. Земские чины и бояре его не уважают». (Л. В. Черепнин)    

Польский полководец Лев Сапега так сообщил о результатах выборов пленнику Филарету — отцу новоизбранного монарха: «Посадили сына твоего на Московское государство одни казаки донцы». (С. Ф. Платонов) 

Так, в конце 1612 года, закончилась на Руси Великая смута, во многом, если не в основном усилиями казачества. И хотя земским чинам и боярам новый царь не нравился, но они вынуждены были считаться с волей и авторитетом казаков. Вынужден был считаться с ними и царь, который сразу после коронации в 1613 году, отослал на Дон не только жалование и подарки, но и царское знамя в знак великой признательности за содеянное. «...Лас­ковые грамоты были посланы при сем случае от великого князя, от со­бора духовных и от земского со­бора, с новым титулом «Велико­му Войску Донскому» ... Для полного же торжества вынесли в круг жалованное знамя, ввели преступника, осужденного на смерть, и изрекли ему «проще­ние для царского имени», раски­нули на площади длинные сто­лы, пировали и угощали русско­го дворянина со всеми его людьми».  

Однако противовесом в сближении с Москвой, оказались турки, решившие в 1613 году окончательно «сшибить казаков с Дона». Всё это привело к началу тотальной турецко-казачьей войны, которая продлится более 30 лет. Ответ со стороны казаков был весьма лаконичен.      

Большинство  историков  сходятся  во  мнении,  что  примерно  во  второй  декаде  августа  1614  года  многочисленный  казачий  флот  подошёл  к  Синопу,  одному  из  крупнейших  турецких  городов  на  берегу  Чёрного  моря.  Синопская  крепость  окружённая  каменными  стенами,  имевшими  по  окружности  6100  бойниц,  и  с  ещё  более  внушительной  цитаделью  посередине,  считалась  эталоном  фортификационного  искусства.  Здесь  располагалась  крупнейшая  черноморская  верфь  империи  и  морское  оружейное  хранилище  великого  султана.  Эвлия  Челеби  характеризовал  Синопскую  крепость,  как  «неприступную  и  очень  прочную».      

Однако  грозное  величие  Синопа  не  остановило  казаков,  которые  исполненные  отвагой  и  мужеством  пошли  на  его  штурм.  Атака  казаков  оказалась  столь  стремительной  и  мощной,  что  местный  гарнизон  и  всё  население  города  охватила  невероятная  паника.  По  свидетельству  Мустафы  Наиме,   казаки  «вступив  в  эту  древнюю  крепость»  перебили  гарнизон,  ограбили,  а  затем  и  подожгли  её  со  всех  сторон,  превратив  великий  город  в  «груду  щебня  и  пепла».  В  отчёте  сейму,  польский  канцлер  С. Жолкевский,  говорил  о  том,  что  султанский  арсенал,  галионы  и  галеры,  «всё  пошло  с  дымом»  и  что  казаки  нанесли  ущерб  туркам  на  40  миллионов  золотых. 

Османская  империя  была  повергнута  в  шок.  Никто,  как  в  Турции,  так  и  за  её  пределами,  не  мог  поверить  в  случившиеся.  Слишком  фантастично  выглядела  победа  казаков.  Турки  в  одночасье  утратили  ореол  великой  военной  державы.  Дабы  хоть  как-то  поддержать  пошатнувшееся  положение  империи  на  мировой  арене,  да  и  своё  собственное,  великий  визирь,  Насух-паша  организовал  грандиозное  шоу,  когда  под  видом  военных  трофеев  и  пленных  казаков  в  Стамбул  были  доставлены  несколько  сот  рабов  и  15  старых  кораблей  из  арсенала  султана.    Однако  когда  обман  открылся,  великий  визирь  был  казнён,  а  султан  предпринял  экстренные  меры,  для  того  чтобы  блокировать  устье  Дона  и  Днепра,  с  целью  недопущения  подобных  рейдов  в  будущем.  Более  того,  пашам  азовскому,  кафинскому   и  измецкому,  было  поручено  засыпать  Мёртвый  Донец,  дабы  воспрепятствовать  выходу  донцов  в  море. 

Но  всё  оказалось  тщетным.  В  1615  году  казаки  всё-таки  вышли  в  море  и  недалеко  от  Керченского  пролива  в  морском  сражении  разгромили  флотилии  азовского,  кафинского  и  измецкого  паши.  Затем  они  направились  к  южному  побережью  Чёрного  моря… 

В том же, 1615 году казаки получили жалованную грамоту от царя на свободную и беспошлинную торговлю во всех украинских городах, «не токмо с товарами, но и про­сто для свидания с «родимцами» казаки могут ездить свободно по всем украинским городам». 

Тем временем, оскорблённые и униженные турки жаждали реванша, и в 1616 году разорив низовые юрты, осадили Атаманский город. Из бумаг, связанных с посольством П.Мансурова, который 23 июля 1616 года прибыл в Азов и затем проследовал в Турцию, видно, что азовцы и турки «в воровском набеге разорили передовой казачий город, взяли в плен несколько казаков и после на площади казнили 50 человек. 

Загорелась война сильнее прежнего; на этот раз казаки пустились на разорения: одни опустошали посады азовские, другие громили корабли и каторги на морском заливе. Осенью большая партия казаков... разорив по берегам Черного моря многие селения, приступила к Трапезонту, истребила там посад и с добычею возвратилась на Дон» [Сухоруков, 2001, с. 120]. 

 Гибель Атаманского города была вполне отомщена, но сам он на некоторое время прекратил существование, поскольку до 1623 г. ближайшим к Азову казачьим городком являлся Монастырский. Впрочем, если П.П.Сахаров не ошибается, ниже Монастырского строили тогда какие-то городки приходившие на помощь донцам запорожцы [Архив РОМК, IV, л. 365].           

В 1617 году казаки вновь атаковали прибрежные города Турции, чем вызвали неистовый гнев султана, который пал и на послов России и Польши, которые якобы поощряли казаков к войне с Турцией. На что польский посол,  Петр  Озгой,  ответствовал, что:  «Казаки  от  веку вечного  на  Чёрном  море  буянят.  Делали  это  во  времена  греков,  во  времена  римлян,  делали  это  и  во  времена  предков  турецкого  цесаря…». И хотя султан был осведомлён о древности казаков не хуже поляков, его гнев возымел действие. 

 В 1617 году начались мир­ные переговоры с турками, и казаки сообщили государю, что они «служат России прямо и впредь хотят служить, не щадя голов своих», на что после­довало «милостивое обещание содержать их в цар­ском жалованьи свыше прежнего». Но Порта не оставляла попыток выгнать казаков с Дона, связывая это с набегами последних на Крымское ханство. Были проблемы у казаков и с «кочевым народцем» - но­гайцами, время от времени вторгавшимися в Рос­сию. Тем временем азовцы не унимались и всячес­ки досаждали казакам. «Если бы государь повелел нам взять Азов, - говорили казаки, - то бы не лилась кровь христианская, православные не изнемогали бы у басурман в рабстве и нетрудно бы тогда было по­корить самый Крым и Ногаи; хотя бы не более двух тысяч человек прибавил к нам из украинных горо­дов только для виду, мы Азов город давно бы взя­ли». Сетования казаков на нехватку ратников, были обусловлены огромными людскими потерями, а война лишь только началась. Вот в этот то момент царь негласно отпустил на Дон всех желающих испытать себя в ратном деле. Как следствие в донское войско хлынули не только оставшиеся не у дел после Великой смуты стрельцы и холопы, но и крепостные, которых истребовать с Дона не разрешалось. Всё это способствовало значительному усилению Донского войска. Что же касается идеологических врагов России, то они использовали данное явление для разработки и догматизации теории бегло-крестьянского происхождения казачества. Но оставим данные измышления на совести их авторов. Что же касается реального положения дел, то для всего мира имя казак, стало символом мужества, отваги и героизма. А  султан  в  конце  концов  вынужден  был  признать,  что  его  сон  не  потревожило  бы  известие  о  том,  что  на  него  войной  идут  все  короли  мира,  но  он  не  смог  бы  уснуть  если  бы  узнал  о  том,  что  войной  на  него  идут  казаки. 

Тем временем казаки, год от года, наращивали военное давление на Порту. Поочерёдно пали практически все города империи, включая Стамбул, дело оставалось за Азовом, очередь которого подошла в 1637 году.   

Весной этого года Донское Войско собралось на Монастырском яру (Атаманский всё ещё лежал в развалинах), и было решено «идти посечь басурман, взять город и утвердить в нем православ­ную веру». К походу, который возглавил войсковой атаман Михаил Татаринов, примкну­ли и запорожские казаки. В апреле началась осада Азова. Два раза прежде этого казаки брали Азов, несколько раз ра­зоряли его, но тогда это был ветхий и почти беззащитный город, теперь перед ними была крепость, крепкая, оснащенная провиантом, оружием и опыт­ным гарнизоном. Крепость стояла до тех пор, пока не было решено делать подкоп, тем бо­лее что среди казаков был не­кто Иван Арадов, знавший «подкопное дело». Азовцы со смехом и презрением взирали на это дело со стен, крича: «...сколько в стене каменьев, столько голов ваших ляжет под оною». 18 июня глубокая тиши­на царствовала в стане казаков. Накануне они очистились по­стом и молитвою и, взаимно прощаясь, со слезами говори­ли друг другу: «Поддержим, братия, честь нашего оружия, постоим за православную веру и святой храм: ум­рем, если так суж­дено, но не посрамим себя». В 4 часа ночи сработала «адская машина», и рухнула одна из стен азовских. Закипел руко­пашный бой: рубились сабля­ми, резались кинжалами и но­жами. Твердо стояли азовцы, но «ярость мусульман уступи­ла мужеству казаков». Сутки кипела битва с переменным ус­пехом, часть азовцев бежала в степь, часть заперлась в зам­ке. Более 10 верст отступали с боями азовцы, но были частью перебиты, частью рассеяны.

Еще три дня сопротивлялись осажденные в замке, много казаков полегло при его осаде, но вскоре город был очищен от врага, и ка­заки утвердились в нем «всем Войском». И хотя Москва известие о взятии Азова встретила с неудовольстви­ем, город был укреплен казаками, и были отбиты все попытки турок вернуть свою крепость. На про­тяжении пяти лет ни крымцы, ни ногайцы не смели даже и приблизиться к южным границам Российс­кого государства.  

После взятия Азова прежняя жизнь вернулась и на Аксайские холмы. Хотя заселяться город стал ещё до взятия Азова. В отписке астраханских воевод в Москву 1639 г. между прочим говорится, что в 1634г. ногайский татарин Байдайко Юмашев «с матерью своею перешел в казачий городок Эпок и с тех мест жил все в том казачьем городке». 

Однако мир в низовьях Дона просуществовал недолго. 7 июня 1641 года Азов осадила турецкая «армада» численностью до 150 тысяч че­ловек, хорошо вооруженных, среди которых были и европейцы, сведущие в военной инженерной на­уке. Численность азовского гарнизона была 5367 человек. Казалось, что Порта собиралась воевать целые царства. Войсковой атаман Осип Петров про­явил себя талантливым предводителем и бесстраш­ным воином.

Хитрость и смекалка казаков делали свое дело. Часть из них осуществляла непрерывные вылазки, другая день и ночь подкапывалась под позиции ту­рок, в результате чего мощные взрывы погубили часть артиллерии и живой силы противника. Четыре при­ступа турок закончились неудачей. Вскоре к султану в Царьград полетело послание: «Воевать Азов нечем, а прочь идти бесчестно; подобного срама османское ору­жие не видело: мы воевали целые царства и торже­ствовали победы, а теперь несем стыд от горсти не­значащих воинов». Письмо долго скрывали от султа­на, а гонцов запирали в домах, дабы население не уз­нало о позоре. Но когда все-таки молва об этом «ин­циденте» докатилась до жителей столицы Порты, страх распространился на все окрестности. Гуссейн-Дели, главнокомандующий турецкой армией, получил долгожданное подкрепление и решил испытать пос­леднее средство: засыпать всех казаков землею в го­роде. За несколько дней у стен крепости вырос вал вышиной 14 метров. Установив на нем артиллерию, турки начали обстрел города. Сделав встречные подкопы под вал, казаки частич­но взорвали его, кроме этого было сделано еще 28 подкопов под неприятельские по­зиции. Со своей стороны турки также со­орудили 17 подкопов под город, но на «встречном курсе» получили отпор. Турки сбили до основания все три городские сте­ны, разрушили башни и церковь Иоанна Предтечи, но казаки «вгрызлись» в землю и делали неоднократные вылазки. Дело было, конечно, почти безнадежно, и 26 сен­тября после поста и молитвы осажденные решили пойти на «генеральную» вылазку, поклявшись умереть до последнего челове­ка, а врагам не уступить ни одной пяди зем­ли. Но утро показало им одни следы бегу­щих врагов, не выдержавших испытание «осадой». В стане турок начался ропот, и в три часа ночи лагерь снялся с мест и по­спешно начал отходить. Казаки, «отпев молебен», преследовали бегущих и довер­шили их поражение. Итоги войны, да и само «азовское сидение», должно войти в Кни­гу Гиннеса, будь она в то время. Более 50 тысяч человек потеряли турки в этой осаде. Хан крымский был тяжело ранен и умер на дороге, силистрийский паша также скончал­ся на обратном пути. Казаков погибло око­ло 6 тысяч человек, а осталось в живых не более 3 тысяч воинов. 

 9 октября в Москву был «командирован» атаман Наум Василь­ев с петицией: «Государь, мы его взяли своею кровию на счастье благоверного сына твоего Алексея Михайловича, возьми от нас этот город себе в вотчину». Одержать прак­тически разрушенный город не было ника­кой возможности, да и силы были уже не те. Земский собор, собранный в январе 1642 года, продолжался до апреля и при­нял решение «не удерживать за собой Азов» и предложить казакам уйти из горо­да. Выслушав царскую волю, казаки бес­прекословно ее выполнили, забрав из Азова церковную утварь, всю артиллерию, свое имущество, они покинули город.        

Так кончилось пятилетнее обладание каза­ками Азова, и, по словам В. Сухорукова, «оно истребило две трети их населения, но покрыло вечною славою». Своих погибших товарищей казаки похоронили в Монастыр­ском урочище, где позже, в 1867 году, была сооружена памятная капличка. После «азовского сидения», передовым городом казаков вновь стал Атаманский или в пику туркам Ебок. Но этот статус просуществовал недолго. В 1643 году огромная турецкая армия вновь разорила и сожгла его. Погибли все защитники города, а в плен туркам достались лишь несколько женщин и детей. На этом Аксай (Сибарис, Аксаполь, Акас, Атаманский) навсегда потерял статус столичного города, которым с небольшими перерывами обладал более 3000 лет. 

В 1644 году, столи­цей донских казаков становится городок Черкасск. Турки восстановили Азов и по- прежнему держали казаков в напряжении. Крестьянская война под предводительством Степана Разина (1670-1671) сильно под­портила отношения между Москвой и Чер­касском. Но Разин был схвачен и казнен, а казаки принесли повинную государю за свое бездействие в деле усмирения восставших. Результатом было приведение казаков к присяге на верность службе, а «если же кто не учинит присяги, того казнить смертию, а имущество грабить» - таково было ре­шение Войска. Что касается Азова, то он был завоеван при Петре I в 1696 году (окончательно под юрис­дикцию России перешел с 1774 года). По заключению 3 июля 1700 года с Тур­цией 30-летнего мира Россия «приступила к Северному союзу, составивше­муся против Швеции». С этого времени казаки постоянно уча­ствовали во всех веденных вой­нах с «соседними и отдаленны­ми народами» и сверх того защи­щали южные рубежи России. В царствовании Петра I у казаков начали понемногу отбирать не­которые права. Отменили вы­борность атаманов и ввели дол­жность назначаемых (наказных) атаманов. (Регулярно это стало вестись, правда, с 1738 года, ког­да атаманом был назначен Данило Ефремович Ефре­мов. При нем в том же году казаками в бою впервые были употреблены дротики (пики) взамен луков и стрел. Взялось верховное правительство и за беглых крестьян. Развитие Войска поддерживалось в тече­ние длительного времени притоком пришлого населе­ния. Еще в 1675 году на требование Москвы выдать некоторых казаков, изобличенных в грабежах и раз­боях, Войско Донское ответствовало: «Наперед сего мы никогда не выдавали людей с Дону; мы поддер­живаем свое существование приходившими к нам людьми, и если ты, государь, велишь их отбирать у нас, то и остальные разбредутся врозь». 

Петр I ука­зом от 1700 года всех зашедших в казачьи городки после 1695 года переселял на прежние места. В 1705 году было велено уничтожить казачьи городки, кото­рые были построены не по указу и после 1695 года. Казаки медлили с выполнением данного распоряже­ния. От сего времени возникли ссоры у донских каза­ков, поселенных по Донцу, с казаками Изюмского пол­ка за границы, а особенно за соляные разработки, от­крытые в этих местах. Полковник этого полка, некто Шидловский, присвоил эти солярни, разорив жили­ща бахмутских жителей, и, говоря нынешним языком, брал большие взятки. Отсюда возник «соляной бунт» Кондратия Булавина, бывшего в то время станичным атаманом в Бахмутовском городке.               

Из «центра» на выяснение всех вопросов прибыл дьяк Горчаков, но уехал ни с чем. В 1707 году с анало­гичным поручением на Дон прибыл полковник князь Долгорукий. Булавин активизировался и на свою сто­рону склонил многих казаков, недовольных «политикой» царя. Попутно Долгорукий обнару­жил в восьми казачьих юртах более 3 тысяч беглых. На речке Айдаре князь Долгорукий был убит, что стало началом крово­пролитной войны части казаче­ства с властью. Во все казачьи городки было разослано зажига­тельное письмо Булавина, при­зывающее к бунту. Пламя воз­мущения разлилось по верховь­ям Дона, но не затронуло ни­зовых казаков. В этом же году войско Булавина было разбито каза­ками низовых станиц под руковод­ством войс­кового ата­мана Лукьяна Максимова. Булавин бежал в Запорожскую Сечь, где его вольно или невольно поддержал гетман Мазепа. Весной 1708 года Булавин нарастил свое вой­ско 3 тысячами запорожцев и пошел к реке Хопру, где его еди­номышленники уже собрали внушительное войско. Повтор­ное сражение с Булавиным Лукьян Максимов проиграл, и Бу­лавин вскоре овладел Черкас­ском. Где хитростью, где ковар­ством Булавин склонял на свою сторону казаков. В Черкасске Булавин был провозглашен вой­сковым атаманом, после чего на­много поутих и даже направил в Москву станицу с оправданием своих поступков. Государь на­правил для усмирения бунта 20- титысячное войско под командо­ванием гвардии майора Василия Долгорукова - брата убитого Бу­лавиным полковника Долгору­кова. Булавин был обложен в сво­ем доме и, видя безвыходность своего положения, застрелился. По инерции сопротивление еще продолжалось. Дольше всех держался сподвижник Булавина Некрасов, который, со­брав из разных станиц до 600 семей раскольников, бежал на Кубань, отдался под покровительство крым­ского хана и поселился на Таманском полуострове. Позже путь казаков-некрасовцев после присоедине­ния Крыма, лежал далее на юг, в Турцию. 

Между тем после поражения восстания особых репрессий против казаков не последовало, и Петр простил их, выплатив даже жалованье за 1708 год. В Булавинском бунте погибло более 7000 казаков, уничтожены городки по Донцу и другим речкам, впадающим в Донец. Были отторжены от донских казаков земли по Донцу и причислены к Бахмутовской провинции. Усилена ответственность за не выдачу беглых. 

В 1704 году Петр, желая придать вой­сковым атаманам больше важности и влас­ти, пожаловал Войско серебряной печатью, насекой (тростью), украшенной на концах серебряною оправою, и с надписью на вер­хней оправе: «Насека Войска Донского 1704 года», а в 1706 году пожаловал пер­нач - управленческий атаманский знак, ук­рашенный драгоценными камнями. За шведскую войну, продолжавшуюся 20 лет и оконченную в 1721 году, Петр пожаловал Войску Донскому в 1722 году знамя. В 1733 году императрица Анна Иоанновна жалу­ет Войско двумя знаменами за дела во вре­мя персидской войны (1722-1732); за под­виги в шведской войне (1741-1743) следу­ющая императрица Елизавета Петровна в 1744 году вручает донцам очередное зна­мя. За прусскую войну, известную как Се­милетняя, окончившуюся в 1763 году, но­вая императрица Екатерина Великая пожа­ловала казакам в 1764 году «свое» знамя. В ее царствование донцы покрыли себя не­увядаемой славой сначала в первой, а затем во второй турецкой войне. Знамена, бун­чуки, булавы, насеки «сыпались» на войс­ковых атаманов после каждого воинского ристалища. Участвовали казаки и в знаме­нитом суворовском походе в Италию (1799), за который уже Павел I жалует казаков знаменем (1800). Но через год су­масбродный император делает казакам еще один «подарок». 12 января 1801 года он по­велевает «собрать все войско Донское». Дело было при атамане Василии Орлове, который никак не мог взять в толк это нео­жиданное распоряжение, тем более что часть полков только что возвратилась с кав­казской линии и с суворовского похода че­рез Швейцарию. Оказалось, что импера­тор решил... завоевать у англичан Индию, для чего употребить казаков. «Вам, каза­кам, надо все это (Индию) разорить и зем­лю привести России в ту же зависимость, в какой она у англичан. Торг ея обратить к нам». По пути «для разминки» надо было занять Бухару и Хиву. К посланию прила­галась карта Индии. В награду за ратный труд казакам было обещано «все богатство Индии». В феврале, в лютые морозы, 21500 человек казачьего войска во главе с Орловым, при поддержке десятитысячного корпуса царских войск, направилась через Астрахань,  прямым трактом в Индию. Но до Индии не дошли, а за ме­сяц, потеряв часть конного состава, добралась лишь до села Мечетного, Вольского уез­да, Саратовской губернии.

Здесь пришла горестная, а для данно­го случая радостная весть о кончине Павла I. (На самом деле он был задушен заговор­щиками). Вступивший на престол Алек­сандр I тут же отменил грандиозный поход, чем вызвал во всем Войске наплыв верно­подданнических чувств. Орлов в индийс­ком походе набрался так много сильных впе­чатлений, что, получивши чин генерала от кавалерии, в июне того же 1801 года по­мер. 

Наиболее яркий след остави­ло Войско Донское в Отече­ственной войне 1812 года при атамане, впоследствии графе,  Матвее Ивановиче Платове (годы ата­манства 1801-1818).

 В начале своей карьеры он был запо­дозрен Павлом I в сепаратистских замыс­лах и сослан в Кострому, а затем заключен в Петропавловскую крепость. Впрочем, достаточно быстро его выпустили, вручили Мальтийский командорский крест и при­казали быстро ехать на Дон для участия в пресловутом индийском походе. В 1805 году Платов основывает Новочеркасск, но­вую столицу войска при мелководной реч­ке Аксае на крутой горе, открытой всем ветрам. С этого времени пошла поговорка, что Платов основал новый город «на горе на горе», с разными ударениями. Это, на­верное, был единственный город на земле, когда сразу после его основания стали ду­мать, куда его перенести. Впрочем вариантов было немного. Что касается самих казаков, то они в силу сложившейся исторической традиции мечтали иметь свою столицу в Аксае, а потому и многие войсковые учреждения, Платов с большим трудом переводил из Аксая в Новочеркасск. Любопытно, что в пользу Аксая высказался и император Александр, когда в 1825 году он посетил его. Любуясь место-положенiемъ станицы, Императоръ сказалъ: «вотъ самое лучшее место для Новочеркасска и жаль, что эта мысль не пришла въ голову графу Платову». 

Проекты переноса возни­кали вплоть до 1837 года, когда, казалось, окончательно восторжествовал проект пе­ренесения Новочеркасска в станицу Аксайскую. В этом году на Дон приехал импера­тор Николай I, и ему предоставили данный проект на утверждение. Государь решил по­ехать в станицу Аксайскую, чтобы лично осмотреть предполагаемую столицу. Стоял октябрь, шел дождь, было холодно, коляс­ку трясло на рытвинах и ухабах. Ко всему у императора разболелись зубы. Уже у самой станицы, выбираясь из одной из многочис­ленных балок, Николай Павлович, прикры­вая больную щеку рукой и корчась от боли, сказал сопровождавшему его атаману Вла­сову: «К черту это переселение! Все равно, что вшивого на паршивого менять. После­дний проект переноса столицы должен быть похоронен». 

При Платове у казаков на штанах появились «лампасы», было создано торговое сословие и открыта в 1805 году гим­назия, заложен войсковой собор, который строился ровно сто лет. Дружил Платов с писателем Вальтером Скоттом, с кото­рым сошелся в бытность свою в Лондоне в 1814 году. Но наибольшую славу «ви­хорь-атаман» приобрел в войне 1812 года. Первый бой с польским арьергардом про­тивника он провел у местечка Мир. Раз­гром поляков был полный. Затем было Бородино, где казаки провели свой зна­менитый рейд по тылам французов. «Пе­редовые французские пикеты всполоши­лись и дали тыл... Казаки сели им на пле­чи. Напрасно отмахивались французы и немцы длинными палашами и шпорили коней своих. Донцы, припав к седлу, на сухопарых лошадках, мчались стрелами, подлетали и жалили дротиками, как сер­дитые осы», - вспоминал очевидец этих событий, будущий поэт Ф.Н. Глинка. Маневр Платова решил участь русской армии, потому что Наполеон, извещен­ный о происходившем на его крайнем ле­вом фланге, направил на его поддержку колонну в 23 тысячи человек, в резуль­тате чего французы не смогли воспользоваться успехом, полученным на правом фланге и в центре, где были основные силы русских. Войну ка­заки закончили в Париже. Весь XIX век казаки с небольшими перерывами воевали. Это Кавказская (1817-1864), русско-персидская (1826-1828) и, ко­нечно, русско-турецкая (1828-1829), (1877-1878) и Крымская (1853-1856) войны. 

В кавказской войне особо отличился отряд под командованием войскового старшины Я. П. Баклано­ва. Последний наводил ужас на чеченцев своей неуяз­вимостью и «снайперскими качествами»... Когда Шамиль отдал приказ убить Бакланова и вызвал с гор стрелка-тавлинца по имени Джанем, тот хвастливо по­клялся на Коране, что убьет Боклю (так чеченцы зва­ли Бакланова), когда тот с отрядом будет рубить про­секу в горах. Мудрые старейшины тогда заметили: «Того человека, в которого ты будешь стрелять, мы видели и знаем. Он с расстояния полутораста шагов при нас разбивал из ружья сидящую муху. Смотри же, если ты промахнешься, то Боклю положит тебя на ме­сте». Бакланов знал, что его ожидает, и был готов. Он подъехал на уровень разрушенной батарейки, в кото­рой спрятался тавлинец. С той и с другой стороны на него смотрели тысячи глаз. Взяв у ординарца штуцер, он приблизился к роковому месту на 150-200 шагов. Горец через минуту выстрелил, но пуля пролетела, за­дев лишь край полушубка. Для тавлинца его промах был неожиданностью, и он принялся торопливо заря­жать ружье. Он слишком торопился, и Бакланов по­нял, что второй выстрел будет также мимо. Он вынул ногу из стремени, положил ее на гриву лошади и опер­ся на нее рукой. Как только раздался выстрел, он вски­нул ружье, и горец был убит: пуля попала ему между бровей и прошла через голову. Русские ревели «ура!», и даже чеченцы, махая шапками, выскочили из засад и кричали: «Якши, Боклю! браво, Боклю, молодец, Боклю!». С тех пор у них появилась поговорка, когда надо было остановить расхваставшегося юношу: « Не хочешь ли убить Бакланова?» 

«Наводили порядок» каза­ки и в Европе. Это было и при подавлении польского восстания (1830-1831) и во времена Вен­герской революции (1848- 1849). В сражении под Шегешваром (Венгрия) 1-й Донской полк был награжден полковым Георгиевским синим знаменем. В том бою был убит национальный герой Венгрии, прославленный поэт Шандор Петефи. К сожа­лению для истории, его убили донские казаки. 

Начало XX века для казаков было оз­наменовано участием в русско-японской войне (1904-1905). Провожал казаков на фронт сам император Николай II, специ­ально прибывший 29 августа 1904 года на Дон. Отряд генерала Мищенко успешно проводил операцию за операцией, но, хотя японцы были в критическом положении русские войска отступили по приказу ге­нерала А.Н. Куропаткина. В дальнейшем 4-я Донская казачья дивизия была отве­дена в тыл, а затем отправлена в Монго­лию для борьбы с японо-хунхузскими бан­дами и в марте 1906 года возвратилась на Дон. К 1914 году Россия обладала самой многочисленной в мире конницей, основу которой (две трети) составляли казаки. В первую мировую воину (1914-1918) каза­чество выставило 164 конных полка, 177 отдельных и особых сотен, 27 конно-артиллерийских дивизионов (63 батареи), 15 отдельных конно-артиллерийских батарей, 30 пеших батальонов, запасные части и местные команды (всего около 300 тысяч человек). Начало войны (1914) было в целом успешным для русской армии. Одним из первых подвигов, совер­шенных казаками в этой войне, был подвиг Георги­евского кавалера казака Козьмы Крючкова. 4 каза­ка уничтожили немецкий разъезд, состоящий из 32 человек. Итог боя был растиражирован тысячами открыток. 

Боевые действия донских казачьих полков не позволили осуществить германский план «молниеносной» войны. К весне 1915 года соотношение сил на Восточном фронте из­менилось в пользу австрогерманского блока. В дальнейшем вплоть до 1917 года события на фронтах развивались с пе­ременным успехом. 

В феврале 1917 года Ни­колай II отрекся от престола, и власть перешла к временно­му правительству. Казачий Круг был созван и работал с 26 мая по 18 июня 1917 года. Было признано Временное правительство и объявлено, что «Войско Донское состав­ляет широкое местное само­управление с правом законо­дательства по местным де­лам, не противоречащего общим основным законам, и с правом самостоя­тельного распоряжения землями, недрами и угодьями, принадлежащими Донской войсковой общине». Войско­вым атаманом Круг избрал Алексея Максимовича Каледина. Было также избрано Войсковое правительство. В связи с Октябрьским переворотом (ре­волюцией) усилился процесс обособле­ния Дона. 26 октября 1917 года Войс­ковое правительство приняло на себя всю полноту власти в области. Совет Союза казачьих войск в Петрограде за­явил 7 ноября 1917 года, что казачество «поставило своей задачей не вмеши­ваться в гражданскую войну, а все свои силы направить на создание демокра­тического правопорядка в родных областях». Но хлынули на Дон как сторон­ники старой власти, так и большевист­ские агитаторы, и «Дон зашатался». 2 ноября в Новочеркасске генерал Алек­сеев создает костяк будущей Добро­вольческой армии. Далее события на­растали стремительно. 

Надежды на Учредительное собра­ние провалились, а «твердой» власти не существовало. В декабре 1917 года со­ветская власть начала планомерную во­оруженную борьбу с казачьим прави­тельством. В ночь на 5 января 1918 года было создано объединенное донское правительство. В него вошли 7 представителей казаков, 7 - неказаков и ата­ман, но просуществовало оно до 29 ян­варя. В борьбе с советской властью ка­зачество колебалось, желая отстаивать только свои земли, и по сути воевали с «красными» в то время только «парти­заны» - отряды учащейся молодежи, кадровых офицеров и юнкеров. Раздрай начался 10 января 1918 года, когда в станице Каменской открылся съезд представителей двух казачьих дивизий и гвардейской бригады, громко назвав­ших себя Съездом фронтового казаче­ства. Был создан Военно-революционный комитет (ВРК) во главе с казаком Ф.Г. Подтелковым и прапорщиком М.В. Кривошлыковым. По сути Под­телков поддерживал советскую власть, а в одной из телеграмм он просил у большевиков 2-3 млн. рублей на содер­жание полков. Узнав об этом, на Камен­скую двинулся отряд полковника Чер- нецова (добровольческое «партизанс­кое» объединение) и выбил революци­онных казаков из станицы. Военно-революционный комитет для своего спа­сения 19 января признал власть Совета Народных Комиссаров. Красногвар­дейские отряды подошли на помощь ка­зачьему ВРК. Чернецов был зарублен лично Подтелковым. Большевистские отряды приближались к Ростову и Но­вочеркасску.

Добровольческая армия начала по­кидать Дон и пошла в «ледовый поход» на Кубань. 29 января застрелился Ка­ледин. Еще в один, на этот раз «степ­ной поход» ушли партизанские отря­ды во главе с походным атаманом ге­нералом П.Х. Поповым. На перепра­ве через Дон у станицы Старочеркас­ской их едва не захватил Северный ре­волюционный казачий отряд Голубова. Ледоход спас «партизан». Так в За­донских степях появился «Отряд воль­ных донских казаков». Власть в обла­сти перешла к Областному военно-революционному комитету - союзу ВРК во главе с Подтелковым и Военно-революционным комитетом большевиков, созданным в Ростове еще в ноябре 1917 года. 23 марта 1918 года была со­здана Донская Советская республика. Все ответственные должности были за­няты казаками. Из-за отсутствия яс­ных решений в земельном вопросе на­чались трения между крестьянством и казаками. «Кое-где начинается на­сильственный захват земель... иного­роднее пришлое крестьянство присту­пило к обработке... войсковой запас­ной земли и излишков земли в юртах богатых нижних станиц», - сообщали «Известия В ЦИК». Голубов изменил свою позицию и агитировал уже про­тив советской власти. К своей затее он хотел привлечь и бывшего замести­теля Каледина М.П. Богаевского, который сдался «красным» и содержался на Новочер­касской гауптвахте. Но «голубовская авантюра» лопнула, а Богаевского увез­ли в Ростов, где и расстреляли. 

14 апреля 1918 года мятежные ка­заки Черкасского округа захватили Новочеркасск и сформировали Совет обороны, позже ставший Временным Донским правительством. Но вскоре повстанцы были выбиты из Новочер­касска, после чего они ушли в станицу Заплавскую, где стали копить силы («Заплавское сидение»). В этом же месяце произошло объединение «заплавцев» с «поповцами», результатом чего 6 мая началось наступление на Новочеркасск. 8 мая трехтысячный от­ряд полковника Дроздовского совмес­тно с германскими войсками занял го­род Ростов. Гражданская война на Дону вступила в следующую фазу. Вплоть до 1920 года Доном руководил Круг Спасения Дона, во главе которо­го сначала был генерал П.Н. Краснов. Во многом столь длительную «агонию» обеспечивали немецкие войска (до конца 1918 года), а затем доброволь­ческая армия генерала Деникина, ко­торая чуть не взяла Москву. Краснов не ужился ни с Деникиным, ни с нем­цами, да тут еще и гетманская Украи­на заявила свои претензии на Таганрог­ский и Ростовские округа Области Войска Донского. Основным же его врагом была «наша донская и русская интеллигенция, ставящая интересы партии выше интересов России...» 

Сыграло свою роль в отставке Краснова и отношение к нему коман­дования войск Антанты, высадивших­ся к тому времени в портах Черного моря. Uho не могло простить ему связей с немцами - врагами коалиции. В феврале 1919 года вместо Краснова атаманом стал брат М.П. Богаевского - А. П. Ьогаевскии. .Несмотря на вре­менные успехи, Добровольческая ар­мия все же потерпела поражение. Был выбит с Крымского полуострова и Врангель. С весны 1920 года большин­ство в красной кавалерии стали состав­лять сдавшиеся казаки: донцы, кубан­цы, терцы, оренбуржцы. 

В 1920 году на Дону повсеместно была установлена советская власть. В июле этого же года на Дону была вве­дена продразверстка и началось посте­пенное «закручивание гаек». Еще гу­ляли по стране «махновцы» и «зеле­ные», а также сподвижники генерала Врангеля - «назаровцы». Поздней осе­нью 1920 года фронты гражданской войны были ликвидированы. Покинул берега России и 30-титысячный Дон­ской корпус. Всего уехало до 100 ты­сяч донских казаков и казачек. «Зем­ли очень много, а населения наполови­ну нет», - сообщали в «центр» с Дона. 260 тысяч казаков полегло на полях сражений. Дальнейшие действия со­ветской власти вели к расказачиванию населения станиц, и, как писал в ЦК 78-летний казак Чертков, «если рань­ше казаки были привилегированным, чуть ли не дворянским сословием, то теперь они превращены в простой «хамский» пролетариат». Последую­щие дальше мероприятия по раскула­чиванию и коллективизация населения Дона привели к выселению части казачьего населения в Сибирь, Казах­стан и другие отдаленные места. 

К 1940 году уже выросло новое по­коление казаков, а вернувшиеся по амни­стии из эмиграции прошли крутую ломку своих мировоззрений, в результате чего казачество стало колхозным крестьян­ством, хотя в душе у многих оставалась «родовая память».

Великая Отечественная война при­мирила многих и объединила в борьбе с могущественным врагом. Еще ранее одна из лучших дивизий 1-й Конной армии получила название Донской. Ко­мандовать ею был назначен Г.К. Жу­ков. По словам последнего, «не было случая, чтобы дивизия не получила бла­годарности высшего командования». В первые дни войны в бой с гитлеровски­ми войсками вступил 6-й казачий кава­лерийский корпус под командованием генерала И.С. Никитина. 15 июля 1941 года была создана в Донской области казачья добровольческая дивизия, со­зданная из казаков непризывного воз­раста. Позже казачьи кавалерийские корпуса были включены в конно-механизированную группу под командовани­ем генерал-лейтенанта Н.Я. Киричен­ко. 20 марта 1943 года было принято решение о пополнении частей 5-го Дон­ского казачьего кавалерийского корпу­са, в который вошло свыше 7 тысяч по­томственных казаков. 

Конечно, современная война - это в основном битва техники, но казачья ка­валерия показала, что можно вести совре­менную войну и в конном строю, обладая навыками и сноровкой, чего казакам не занимать. Надо сказать, что противная сторона тоже не дремала. В августе 1942 года в Новочеркасске был создан Штаб Войска Донского, под началом которого начали формироваться строевые части. Активно участвовал в «становлении» ар­мии П.Н. Краснов. Командующим Шта­бом стал С.В. Павлов, ставший походным атаманом. Сформированные на Дону и Кубани казачьи «добровольческие» час­ти совместно с немецкими дивизиями вели бои с частями Красной армии и партиза­нами. К началу 1943 года все казачьи полки и эскадроны вошли в состав вер­махта и принимали участие в выполнении заданий германского штаба. 13 февраля 1943 года начались бои за Ростов. Жес­токие схватки с участием казаков с обеих сторон шли в районах площади «Теат­ральная» и около завода «Ростсельмаш». Это было трагическое сражение казаков друг с другом. 14 февраля «красновцы» отступали по тонкому льду Дона и Азов­ского моря. Отступали на Украину, где было продолжено формирование новых казачьих частей. 

 

С поражениями боевой дух казаков- красновцев падал, и германское коман­дование перевело казачьи части на Балканы и во Францию, мотиви­руя это тем, что «Германское руководство идет на­встречу естественному желанию многих добровольцев не быть вынужденными стрелять в своих соотечественников.